В произвольном порядке:

1. Кого (или чего), собственно говоря, отслеживают стилизованные радарные лопасти А. К.? Для фиксации пространственных координат и материальных объемов кого (или чего) предназначены каллиграфические миллиметровки и линейки А. К.? Не пытается ли практикующий математик А. К. тем самым "поймать" прежде всего художника А. К., прозондировав его "жизнь в искусстве"?

2. Почему сдержанный технократически-бюрократический минимализм (бланки, формуляры, линейки и прочие "конторские" писчебумажные аксессуары) А. К. обрел выпуклые пародийно-милитаристские формы?

3. Может ли привычный - лаконичный и условный - художественный язык А. К. "опускаться" до пространных и нарративных секвенций-аттракционов с напряженным сюжетом, включающих в себя даже интерактивное home-video под условным триллеровским (то есть вульгарно-жанровым) обозначением "комната охранника"?

4. Что означает простейшая визуальная взаимообратимость средства и цели - радара и мишени - в работах А. К.? Кто (что) в кого (во что) стреляет на поражение? Может ли зритель увернуться от рикошетящего огня?

5. Кем вообще ощущать себя зрителю в инсталляции А. К. - субъектом из центра радиолокационного слежения или объектом в оптическом прицеле снайпера?

6. Означают ли многочисленные прозрачные пленки как носители авторской графики А. К. намек на осмысленную готовность социума к радарному зондажу, "порнографическую транспарантность" (Бодрийяр) сегодняшней плоскостной культуры, в которой даже фундаментальные "декартовы координаты", визуализированные когнитивные ориентиры европейской цивилизации и лейтмотив искусства А. К. - иллюстратора "Meditationes de prima philosophia" (эти "координаты" и есть линейки, радары, миллиметровки etc), потеряли свое назначение в отсутствие внутренней глубины? А черная засвеченность фотопленки, поверх которой выцарапывается ритуальный узор А. К., - означает ли она новый приют мистериальности?

7. Трехцветные фосфоресцирующие рукотворные "дисплеи" А. К. равнозначны завороженной эйфории художника перед наукоемкими и опасными дискурсами - или объясняются вынужденной возгонкой суггестии по проверенным выставочно-галерейным рецептам?

8. И есть ли определенное семантическое измерение у как всегда формально отточенной новой работы формалиста А. К., одного из немногих европейски холодных, "картезианских" минималистов, выживших в горячечном климате отечественного искусства? Или "Мишени" - это всего лишь тематическая диверсификация в беспрерывном геометрическом производстве А. К.? (Вот и одну из главных работ с выставки умудренные зрители должны помнить по прошлогодней ярмарке 'Арт Москва').

9. Бесконечные реверс и пролиферация смыслов геометризованной и милитаризованной инсталляции - это взрыв изнутри, пацифистский демарш в коридорах Генштаба, победа художника над математиком? Да или нет?

10. Наконец, зачем А. К. соорудил по углам галереи уютные расчерченные абажуры, камерный вариант его "нео-гео", сублимация метода и предмет консумерического вожделения уставшего зрителя? Может быть, они-то и есть мишени. Мишени желания. И художника, и посетителя "Новой коллекции".

Федор Ромер