Сергей Шутов

FLOWER & POWER

/ живопись /

15. 12. 11 - 15. 01. 12

Вернисаж 15 декабря с 18.00

6 ответов Сергея Шутова на вопросы Александра Петровичева о выставке FLOWER & POWER

А. Петровичев При беглом взгляде на именование вашей новой выставки возникает прямая ассоциация с социо-культурным планом нашего современного рыночного бытия. Казалось бы, обычный маркетинговый ход, способный, опять-таки на первый взгляд, легко лечь в лузу подготовленного сознания потребителя. Однако ваше искусство в своём послании всегда неоднозначно, многопланово и многоходово. "Flower & Power" в данном случае сообразует некий слоган, знак, прочесть который в той или иной степени возможно, погрузившись в определённый исторический контекст. Что это за контекст и что заключает название вашей выставки?

С. Шутов. "Flower-Power" - это революционный клич, связанный с движением пацифистов 60-х годов прошлого века, которые предлагали отдать власть в их руки, то есть в руки "детей цветов", хиппи, пацифистов и прочих не совсем политических течений. Это было массовое явление на Западе. И, конечно же, это была утопия. Одни в это верили всерьёз, другие просто играли как дети. На этой выставке мне хотелось представить некий синтез образа государства с его иерархией, механизмами насилия и образа цветка как сорняка мозга:Как мы знаем, цветы растут на земле, "не ведая стыда". Этот их биологизм, по сути, является основой их идей и морали. Эти же принципы лежали в основаниях и мотивациях вышеупомянутых движений, устремлённых к первичным основам социума, к социальной редукции.

Я считаю, что государство как таковое себя изжило. Подобно цветам, оно когда-то появилось, когда-то расцвело и когда-то исчезнет. По крайней мере, отомрут какие-то его формы, а на их месте произрастёт нечто иное, иные побеги. Именно это я имел в виду, когда я изображал флаги на земле, на земле как на метафорической демонстрации, сходе, скоплении огромных масс людей, ведомых одной целью. Земля - очень мощный материал и символ, обращённый человеком всегда к чему-нибудь специфическому. С другой стороны, земля здесь - место, где мы укоренены, питательная среда. И эта питательная среда, эта органика тоже имеет вполне конкретное и выразительное и символическое значение. Здесь нет ничего случайного, по крайней мере, насколько это возможно в искусстве.

Я не упрощаю себе задачу, хотя большую часть земли для своих работ беру со своего же балкона из цветочных горшков. Это промытая безжизненная земля, все свои соки отдавшая цветам. Но в тоже время мне приходится добавлять рифового песка, привезённого из-за границы, с индийских пляжей, например. И для меня это важно. Для меня конкретно. В этом есть смысл, мой личностный смысл, не всегда вербализуемый.

А. Петровичев. Вы обыгрываете гегелианско-марксистская мистерию единства и борьбы хаоса и порядка, или, говоря современным языком "управляемого хаоса", спутника всех революций, со снятием темы "государства" с повестки дня. Это, согласитесь, чрезвычайно опасная мистерия, не единожды реализуемая на практике. И тогда уже не до цветов, разве что красных гвоздик в известных нам петлицах или, близкой нам, пока, к счастью, лишь территориально "революции роз". Эта витальность специфическая, как витальность стихии разрушения. И если говорить о "цветах", об их семантике, то это, часом, не по Борхесу?

С. Шутов. Нет не по Борхесу, это не "цветы зла". Не стоит воспринимать мои слова о государстве буквально. У меня на самом деле, прежде всего художественный проект. Это мои художественные интуиции, не более и как часто бывает в искусстве, первичной оказалась форма, а потом содержание. Дело в том, что на протяжении последних пяти лет, каждую весну в определённые три дня я должен успеть посетить Аптечный огород, известный ботанический сад при Университете. Эти три дня принципиальны, их ещё надо угадать, они плавающие и зависят от биологических, климатических, астрономических и прочих факторов. Так вот, именно в эти три дня расцветают все тюльпаны ботанического сада разом. Всё это неистово цветёт, цветёт неимоверно красиво, изобильно. Именно это, сказать по правде, и стало импульсом к этой выставке, именно эта живая органическая форма спровоцировала довольно неожиданную ассоциацию и неожиданную идею-антитезу всему, вокруг нас происходящему в социуме.

А. Петровичев. Здесь, во всей этой истории улавливается дуновение не столько цветущей флоры, сколько рудимент характерного вам космизма с чем-то необычным в своём смысловом наполнении. Это новый Шутов?

С. Шутов. Это прежний Шутов, который не меняется. Ведь мои интересы к космической теме напрямую связаны с социумом. Это реальная история. В цветах, в их естестве есть жизнь, пусть и биологическая, есть сила, которой лишены и "правые" и "левые", куда более эфемерные.

А. Петровичев. То есть вы проецируете друг на друга как бы два плана искусственное и естественное. Социальное это нечто условное, временное, наносное. Естественное - это цветы, как органический символ жизни, с её цикличностью и закономерностью?

С. Шутов. Да. Всё так. Но не столь схематично, как говорится, не прямо в лоб. В искусстве много парадоксального, иногда это парадоксальное именуют "абсурдном". В какой-то степени этим абсурдом был тот же Русский Космизм, он не был вне социума, но всегда был свободен от его условностей и идеологий, он был всегда устремлён в космос, где искал ту самую свободу, которую ищут "левые" и "правые", но почему-то в земных конфликтах. Я написал несколько "портретов" Андроидов, человекообразных роботов. Робот вообще не обязательно человекообразен. Это - персонажи, существующие только в моём воображении и "мозгу" моего компьютера. Они являются оппонентами цветам, они противоестественны, иллюзорны, они как образ неживого. Это - по сути, мёртворождённые симулякры, соотносимые с им подобными по своей нереальности группировкам в социуме.

А. Петровичев. А существует ли какой-то принцип в вашем выборе флагов? Или речь идёт о сугубо эстетическом плане?

С. Шутов. Это и связано и не связано с конкретным историческим моментом, и наверное в ином случае я бы этим не занимался. Если не завязываться на историческом контексте, на этой навязчивой актуальности, то интереснее для меня было бы взять флаги каких-нибудь экзотических государств. Например, Ганы с чёрной звездой, прекрасный бразильский флаг с кактусом, флаги с кокосом, с чем угодно, можно найти флаг с Калашниковым. Но меня интересовали наши отечественные флаги: современный российский триколор, прошлый советский, имперский, возможно, что и будущий, кто знает, куда всё это зайдёт, ну и естественно чёрный флаг анархистов. Наши флаги мне и ближе и понятнее, и я считаю, что именно они могут наиболее активно взаимодействовать со зрителем.

А. Петровичев. Следует ли воспринимать ваш проект, ваше видение ситуации как антитезу происходящему в социуме или, наоборот, в этом есть неведомое зрителю внутреннее слияние. Семантика цветка или флага. Цветы у вас тоже особые. Это цветы-знаки, цветы-манифесты. С одной стороны вы восхищены их природной органичной красотой и жизненностью, с другой, перед нами вырисовывается отрефлексированный образ, продуманный и препарированный. Ведь вы их тоже не с натуры писали. Это, действительно цветы-силы, цветы-штандарты, цветы-флаги, как угодно. Подобного рода аналогии случайны?

С. Шутов. Скорее всего, это внутреннее слияние. Но нужно опять понимать, что я как художник руководствуюсь своими внутренними эстетическими ощущениями, визуальной выразительностью. Если бы я был писателем, то написал бы роман о флагах и цветах. Но для меня пусть и на субъективном уровне всё понятно и достаточно в своей полноте как высказывание. На выставке помимо живописи будет несколько мониторов с динамичным изображением цветов-флажков. Они будут не просто колыхаться от порывов ветра, они будут менять свои цвета с тем, чтобы не становиться слишком ортодоксально государственными. Ведь развивающийся флаг любой страны размывает геральдическое значение и приобретает нечто отвлечённое, переходящее в категорию сугубой эстетики. Развивающийся на ветру флаг вызывает интерес как движение огня, он гипнотизирует так же как огонь, как цветок, в котором тоже заложена своя сила и своя внутренняя геральдика и энергия.

РАБОТЫ ПРОЕКТА

Сергей Шутов

FLOWER & POWER

/ живопись /

15. 12. 11 - 15. 01. 12

Вернисаж 15 декабря с 18.00

6 ответов Сергея Шутова на вопросы Александра Петровичева о выставке FLOWER & POWER

А. Петровичев При беглом взгляде на именование вашей новой выставки возникает прямая ассоциация с социо-культурным планом нашего современного рыночного бытия. Казалось бы, обычный маркетинговый ход, способный, опять-таки на первый взгляд, легко лечь в лузу подготовленного сознания потребителя. Однако ваше искусство в своём послании всегда неоднозначно, многопланово и многоходово. "Flower & Power" в данном случае сообразует некий слоган, знак, прочесть который в той или иной степени возможно, погрузившись в определённый исторический контекст. Что это за контекст и что заключает название вашей выставки?

С. Шутов. "Flower-Power" - это революционный клич, связанный с движением пацифистов 60-х годов прошлого века, которые предлагали отдать власть в их руки, то есть в руки "детей цветов", хиппи, пацифистов и прочих не совсем политических течений. Это было массовое явление на Западе. И, конечно же, это была утопия. Одни в это верили всерьёз, другие просто играли как дети. На этой выставке мне хотелось представить некий синтез образа государства с его иерархией, механизмами насилия и образа цветка как сорняка мозга:Как мы знаем, цветы растут на земле, "не ведая стыда". Этот их биологизм, по сути, является основой их идей и морали. Эти же принципы лежали в основаниях и мотивациях вышеупомянутых движений, устремлённых к первичным основам социума, к социальной редукции.

Я считаю, что государство как таковое себя изжило. Подобно цветам, оно когда-то появилось, когда-то расцвело и когда-то исчезнет. По крайней мере, отомрут какие-то его формы, а на их месте произрастёт нечто иное, иные побеги. Именно это я имел в виду, когда я изображал флаги на земле, на земле как на метафорической демонстрации, сходе, скоплении огромных масс людей, ведомых одной целью. Земля - очень мощный материал и символ, обращённый человеком всегда к чему-нибудь специфическому. С другой стороны, земля здесь - место, где мы укоренены, питательная среда. И эта питательная среда, эта органика тоже имеет вполне конкретное и выразительное и символическое значение. Здесь нет ничего случайного, по крайней мере, насколько это возможно в искусстве.

Я не упрощаю себе задачу, хотя большую часть земли для своих работ беру со своего же балкона из цветочных горшков. Это промытая безжизненная земля, все свои соки отдавшая цветам. Но в тоже время мне приходится добавлять рифового песка, привезённого из-за границы, с индийских пляжей, например. И для меня это важно. Для меня конкретно. В этом есть смысл, мой личностный смысл, не всегда вербализуемый.

А. Петровичев. Вы обыгрываете гегелианско-марксистская мистерию единства и борьбы хаоса и порядка, или, говоря современным языком "управляемого хаоса", спутника всех революций, со снятием темы "государства" с повестки дня. Это, согласитесь, чрезвычайно опасная мистерия, не единожды реализуемая на практике. И тогда уже не до цветов, разве что красных гвоздик в известных нам петлицах или, близкой нам, пока, к счастью, лишь территориально "революции роз". Эта витальность специфическая, как витальность стихии разрушения. И если говорить о "цветах", об их семантике, то это, часом, не по Борхесу?

С. Шутов. Нет не по Борхесу, это не "цветы зла". Не стоит воспринимать мои слова о государстве буквально. У меня на самом деле, прежде всего художественный проект. Это мои художественные интуиции, не более и как часто бывает в искусстве, первичной оказалась форма, а потом содержание. Дело в том, что на протяжении последних пяти лет, каждую весну в определённые три дня я должен успеть посетить Аптечный огород, известный ботанический сад при Университете. Эти три дня принципиальны, их ещё надо угадать, они плавающие и зависят от биологических, климатических, астрономических и прочих факторов. Так вот, именно в эти три дня расцветают все тюльпаны ботанического сада разом. Всё это неистово цветёт, цветёт неимоверно красиво, изобильно. Именно это, сказать по правде, и стало импульсом к этой выставке, именно эта живая органическая форма спровоцировала довольно неожиданную ассоциацию и неожиданную идею-антитезу всему, вокруг нас происходящему в социуме.

А. Петровичев. Здесь, во всей этой истории улавливается дуновение не столько цветущей флоры, сколько рудимент характерного вам космизма с чем-то необычным в своём смысловом наполнении. Это новый Шутов?

С. Шутов. Это прежний Шутов, который не меняется. Ведь мои интересы к космической теме напрямую связаны с социумом. Это реальная история. В цветах, в их естестве есть жизнь, пусть и биологическая, есть сила, которой лишены и "правые" и "левые", куда более эфемерные.

А. Петровичев. То есть вы проецируете друг на друга как бы два плана искусственное и естественное. Социальное это нечто условное, временное, наносное. Естественное - это цветы, как органический символ жизни, с её цикличностью и закономерностью?

С. Шутов. Да. Всё так. Но не столь схематично, как говорится, не прямо в лоб. В искусстве много парадоксального, иногда это парадоксальное именуют "абсурдном". В какой-то степени этим абсурдом был тот же Русский Космизм, он не был вне социума, но всегда был свободен от его условностей и идеологий, он был всегда устремлён в космос, где искал ту самую свободу, которую ищут "левые" и "правые", но почему-то в земных конфликтах. Я написал несколько "портретов" Андроидов, человекообразных роботов. Робот вообще не обязательно человекообразен. Это - персонажи, существующие только в моём воображении и "мозгу" моего компьютера. Они являются оппонентами цветам, они противоестественны, иллюзорны, они как образ неживого. Это - по сути, мёртворождённые симулякры, соотносимые с им подобными по своей нереальности группировкам в социуме.

А. Петровичев. А существует ли какой-то принцип в вашем выборе флагов? Или речь идёт о сугубо эстетическом плане?

С. Шутов. Это и связано и не связано с конкретным историческим моментом, и наверное в ином случае я бы этим не занимался. Если не завязываться на историческом контексте, на этой навязчивой актуальности, то интереснее для меня было бы взять флаги каких-нибудь экзотических государств. Например, Ганы с чёрной звездой, прекрасный бразильский флаг с кактусом, флаги с кокосом, с чем угодно, можно найти флаг с Калашниковым. Но меня интересовали наши отечественные флаги: современный российский триколор, прошлый советский, имперский, возможно, что и будущий, кто знает, куда всё это зайдёт, ну и естественно чёрный флаг анархистов. Наши флаги мне и ближе и понятнее, и я считаю, что именно они могут наиболее активно взаимодействовать со зрителем.

А. Петровичев. Следует ли воспринимать ваш проект, ваше видение ситуации как антитезу происходящему в социуме или, наоборот, в этом есть неведомое зрителю внутреннее слияние. Семантика цветка или флага. Цветы у вас тоже особые. Это цветы-знаки, цветы-манифесты. С одной стороны вы восхищены их природной органичной красотой и жизненностью, с другой, перед нами вырисовывается отрефлексированный образ, продуманный и препарированный. Ведь вы их тоже не с натуры писали. Это, действительно цветы-силы, цветы-штандарты, цветы-флаги, как угодно. Подобного рода аналогии случайны?

С. Шутов. Скорее всего, это внутреннее слияние. Но нужно опять понимать, что я как художник руководствуюсь своими внутренними эстетическими ощущениями, визуальной выразительностью. Если бы я был писателем, то написал бы роман о флагах и цветах. Но для меня пусть и на субъективном уровне всё понятно и достаточно в своей полноте как высказывание. На выставке помимо живописи будет несколько мониторов с динамичным изображением цветов-флажков. Они будут не просто колыхаться от порывов ветра, они будут менять свои цвета с тем, чтобы не становиться слишком ортодоксально государственными. Ведь развивающийся флаг любой страны размывает геральдическое значение и приобретает нечто отвлечённое, переходящее в категорию сугубой эстетики. Развивающийся на ветру флаг вызывает интерес как движение огня, он гипнотизирует так же как огонь, как цветок, в котором тоже заложена своя сила и своя внутренняя геральдика и энергия.

Владимир Ситников
РУКИ ВВЕРХ

/ живопись, графика, объекты. видео, книга /

06. 10. 11 - 06. 11. 11

Вернисаж 6 октября с 18.00

От автора:
Предметный мир, проходящий перед нашими глазами бесконечным парадом всевозможных форм и событий, мы воспринимаем как фильм о нас и с нашим участием, под условным названием 'Вариации на тему жизни и смерти'. Пасьянсы, составляющиеся перед нашим внутренним взором, невольно соотносятся с нашими ожиданиями и представлениями о мире. Материальное и ирреальное, подобно свету и тени, ложатся на предметы, делая их более выпуклыми и создавая особое символическое измерение.

Из вереницы образов, воспринимаемых нами пассивно, выныривают некоторые формы-сигналы, относимые подсознанием к категории нежелательных или даже опасных. Такого рода визуально-смысловое тестирование совершается постоянно в качестве проверки психо-физиологических рефлексов, где частота возникновения одного и того же мотива задается числом его упоминаний в разнообразных контекстах. Актуальность того или иного образа-объекта можно не только наблюдать, но и ощущать ее физически как навязчивую идею. Об этом принято говорить - 'витает в воздухе'. Действительно, прямо из воздуха вокруг предмета возникает вполне материальная аура.

Особенное беспокойство вызывают табуированные, вытесняемые нашим повседневным сознанием образы смерти (взять к примеру мотив мертвой головы - идущий буквально от Адама), прививаемые искусством публике. В данном случае срабатывает механизм раздвоения сознания (любопытство и страх), где на авансцену выходит детско-архаическое сознание, а рационально-логическое временно подавляется. Первое - автоматически переводит страхи в плоскость 'игры' и таким образом активизирует наше художественное восприятие.

Степень популярности какого бы то ни было объекта и его модификаций регулируется массовой культурой в модной хронике с присущим ей интересом к всевозможным аксессуарам. Современное искусство все более стремительно движется в направлении моды и дизайна, от модернизма его самого породившего. На передний план снова, в той или иной форме, выходит - Техника, если подразумевать под этим понятием сторону искусства, сопоставимую с нынешним дизайном. Примат формы подтверждается известным мнением о том, что хорошую форму можно наполнить практически любым содержанием, а в случае, если мы продолжим эту мысль - она вообще не нуждается в содержании. Она его просто замещает, так сказать - символизирует. Если оружие не заряжено, то оно все равно опасно, даже как символ. Возникает хорошо знакомый в современном потребительском обществе эффект логотипа (своего рода плацебо), когда образ работает сам на себя.

Современное искусство, слитное с художественным рынком, в качестве объекта биржевых операций (вложений и спекуляций) занято постоянным визуальным тестированием публики, предлагая ей те или иные пиктографические продукты-символы и их комбинации, например узнаваемые 'дорогие' и новые 'экспериментальные' образцы (авангардистский продукт). Создатель продукта - художник превращается в свою собственную торговую марку, - опредмечивается, оставаясь художником только номинально. Коньюнктура художественного рынка в качестве регулирующей инстанции парадоксальным образом регламентирует степень свободы его действий. Таким образом, мы подошли к базовому понятию свободы, необходимой для создания художественного продукта. Казалось бы, лишь один шаг отделяет нас от чего-то романтического, сами собой в подсознании возникают картины времен покорения 'дикого запада'. Именно антураж вестерна вызывает к жизни идеализированную картинку-галлюцинацию воплощенной идеи свободы. Этот наивный символ, сгущаясь до состояния логотипа, материализуется с фатальной неизбежностью в виде парящего в свободном пространстве револьвера.

Владимир Ситников

ФОТО ЭКСПОЗИЦИИ