Крокин Галерея. Новости

Правительство Москвы
Департамент культуры города Москвы
Российская академия художеств
Московский музей современного искусства
Крокин галерея

То, что делает Константин Батынков, - достаточно просто, читабельно и часто, когда он того желает - изящно, чрезвычайно вариативно. Батынков работает неистово и обильно, объясняя эту фантастическую избыточность исключительно внутренними потребностями.

Обычно к выставке он делает до полусотни работ. Это для него норма. Техническая составляющая неважна. Это и графика, и фотография, и, естественно, живопись. Но, это разговор о поверхностях, в лучшем случае, о механизме. Интрига в ином. Перед Батынковым дилемма между 'что' и 'как' не возникает по определению. Феномен его авторской идентификации проявляется в иной более существенной категории - пребывании в пространстве искусства или вне его, в упоении формой или при полном к ней равнодушии, растворении в содержании или вообще, в ничем немотивированном делании.

Батынков - куратор собственных идей, ему интересен сам процесс, диалог, подразумевающий наличие оппонента, антитезы. Но условный противник так и останется условным; где "свой", где "чужой" неясно, как, впрочем, и неважно. Батынков и внутри ситуации и вне её, он и программист, и пользователь одновременно.

Батынков абсолютно современен, но современность его напрягает, и он пишет "другую жизнь", своё переживание и попытку всё вернуть на своё исконное место. Художник берётся за старую "добрую живопись", когда всё вручную, всё "хенд мейд", всё оригинально, чуть топорно, при этом убедительно, размашисто и пастозно. Он живописует некую агеографическую утопию, запитанную на утопии реальной, наблюдаемой нами то непосредственно, то со стороны, из другой жизни.

Искусство Батынкова - это проект о "другой жизни". Именно здесь раскрывается мотивация и формат его искусства. Сюжетов много. Это тотальный проект о парке культуры, который всегда рядом, доступен, но на всякий случай изолирован забором изысканной ковки. Здесь можно купаться в фонтанах, вкарабкиваться на космический "Буран", можно на подтяжках сигануть вниз головой, возомнив себя Тарзаном и остаться при этом никем. Батынков не любит героической гримасы. Героика его работ плотно слита со стаффажностью, дистанция "от великого до смешного" не читаема, а "шанель" и "шинель" предстают явлениями одного порядка.