Главная Текущие выставки Художники ENGLISH LANGUAGE
Прошедшие выставки Новости
Специальный проект Галерея
Международные ярмарки

2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2006
2005
2004
2003
Сбежавшая складка (к проекту БАРОККО)
09 Сентябрь 2007

Барокко и современность

За последние сто лет мир пережил несколько масштабных возвращений исторических эпох. Прошлый век был особенно богат на реальные и выдуманные параллели. Благодаря Умберто Эко мы ждали в гости Средневековье и готовились менять видеомагнитофоны на колья и снадобья от чумы. Еще раньше немецкий диктатор взялся за строительство Третьего Рейха, в эстетической сфере руководствуясь мечтами об античности. О Ренессансе пусть и не говорили, но зато нашли его практически в каждом сколько-нибудь заметном историческом периоде. "Барокко вернулось", - заявили два года назад историки Массимо Чьяволелла и Патрик Колман. Ну, и как барокко - эпоха папы Урбана VIII, художника Рубенса и архитектора Борромини - действует в наше время?

Самый точный ответ на этот вопрос оказывается и самым расплывчатым. Барокко проявляется непрямо, в виде метафоры и очень редко - стилизации. Заметим, что для всех политических режимов сравнения с предыдущими историческими эпохами играют роль пропаганды. Вряд ли, однако, кто-либо из правителей современности и ближайшего будущего возьмется сравнивать свою страну с барочной Европой. Коррупция Рима, царствование семейства Барберини (Маффео в роли папы Урбана VIII). Религиозные войны.

В искусстве ситуация не менее многообразна и запутанна. Один художник поддерживает огонь в треножнике Возрождения, другой гасит, погружая своих героев во тьму. При этом посередине возникает интернациональный стиль, которому большинство сколько-нибудь заметных мастеров учится в Риме. Свободное владение мифологическим арсеналом христианства и язычества. Театральность, точнее: практика смены декораций в зависимости от места действия. И шире: жизнь как многоцветный сон. Барокко - это искусство без героя. В барочной картине все равны, ибо составляют непрерывный узор мускулов и складок. Современный художник тоже избегает изображать героическое, ибо не находит его в жизни.

Появление героя отвлекает от задачи выживания в информационной войне, время от времени переходящей в религиозную. Скандал с карикатурами в газетах, борьба за прихожан в умах. В пыли сражения уже не разобрать, кто варвар (а ведь обнаружить варварское в противнике - одна из главных задач классического мироощущения).

В ХХ веке начало Нового времени было использовано Хосе Ортегой-и-Гассетом в эссе "Воля к барокко" 1915 года. Современному читателю ход мысли Ортеги покажется оригинальным. Он ощущал барокко в романах Стендаля и писал, что "самым точным определением романа Достоевского был бы нарисованный в воздухе одним взмахом руки эллипс". Попытка выстроить диалог между логореей героев русского классика и прихотливыми линиями церквей Рима Барберини остроумна, но не более того. Интересна дата появления эссе: неспокойное слово "барокко" звучит в разгар Первой Мировой войны из уст уроженца Испании, где этот стиль проявился, может быть, наиболее страстно.

Девяносто лет спустя Чьяволелла и Колман усматривают барочные структуры в фильмах Гринуэя. Мощным проявлением "воли к барокко", как считают историки, стал и фильм Алена Рене "В прошлом году в Мариенбаде", где текст Алена Роб-Грийе разыгран в декорациях памятника #1 эпохи барокко - дворце и парке Короля-Солнце в Версале. Формальные находки авангардной литературы, от разорванного повествования до механических повторов, оказались помещены в роскошное обрамление барочного порядка, в атмосферу, ассоциирующуюся с этикетом дворцовых приемов.

Они также считают, что французский философ Жиль Делез не случайно обратился к этой эпохе в книге "Складка, Лейбниц и барокко". Книга Делеза представляет собой поэму в прозе, где и принципом, и следствием барочного мироощущения объявляется складка. Правда, философ не упоминает самую характерную для барокко складку, которую мы видим на торсе супруги Рубенса Елены Фоурмен в знаменитом портрете с шубкой.

Что на Западе, что у нас этот термин используется в качестве указания на вычурность, пряность художественного продукта. Мы видим элементы барокко в современной архитектуре, и особенно в извивах интерьеров Захи Хадид, которые заставляют москвичей вспомнить о наиболее смелых находках строителей Меньшиковой башни. Но никому не придет в голову цитировать барочное искусство подробно. Способность современного человека концентрироваться на деталях не достаточна для того, чтобы оценить богатство барочного декора в современной жизни. Барокко как искусство продуманного ансамбля, синтеза живописи и архитектуры существует сейчас в жанре инсталляции и видео-проекции.

Сновидение и вымысел как сюжетные константы барокко сейчас также востребованы. В начале ХХ века голландец Тео Ван Дуйсбург смело объявлял творчество интеллектуальной операцией, и низводил барокко (вместе с романтизмом) в область отвлекающей творца фантазии. Стремление Казимира Малевича уйти в "нуль форм", попытки Андре Бретона заставить говорить бессознательное в наше время получили статус сложно наведенных галлюцинаций. Первыми об этом говорили, конечно же, постмодернистские философы. Для них мир стал текстом, а язык средством подавления свободной воли. Восприятие целого мира как текста подразумевает революционную возможность переписать его. Или, хотя бы, анализировать, выбирая практически любую глубину критической оптики. Если все параметры, составляющие личность - раса, пол, поведение - являются результатом общественного договора, конструкцией, которая состоит из нескольких умопостигаемых слоев, то анализ может быть бесконечным.

Более продуктивным становится превращение уже не активных изобразительных систем в театральный реквизит. Нам интереснее узнать бытовые подробности поиска истины, чем суть платоновской философии. Выигрывает тот актер, которому удалось наиболее убедительно разыграть постановку по мотивам старины. Драма это будет или комедия, зависит от склонности постановщика. Современное искусство уже не чувствует над собой диктата инновации. Но и пафос деконструкции отодвигается все дальше, на второй план. Возвращение живописи представляет собой, в частности, и феномен возрождения интереса к произведению искусства как к сцене. Только действуют на ней уже не только фигуры, но и целые стили. Потом, картина ведь по физическим характеристикам прекрасно вписывается в интерьер.

А общество потребления насквозь театрализовано. На разных уровнях общественной иерархии приняты разные системы декораций. Чаще всего исполнение человеком социальной роли не возможно без тщательно продуманных аксессуаров. Например, "высокие" кабинеты оформлены в стиле Наполеона III, элитные квартиры наполнены благородными сортами дерева и стилизациями под японский дизайн, на демократическом уровне процветает смычка авангарда с буржуазией в виде многочисленных вариаций в магазине "Икеа". Впрочем, и здесь, в месте, где торжествует шведский социализм, лишняя завитушка обойдется в дополнительные тысячи рублей. Самые бедные слои населения предпочитают не копить на мебель, их тоска по советским временам обусловлена еще и тем, что они живут в декорациях того времени.

И только одна черта барокко ныне потеряна безвозвратно. Это уже упоминавшаяся складка на торсе супруги Рубенса. Она растворилась в средствах для похудания. Этот эстетический канон не собирается возвращаться в ближайшем будущем. Хотя кто знает? Может быть, новые варвары с Востока снова возведут складку на пьедестал.

Валентин Дьяконов

homecontacts Krokin gallery at Facebook Krokin gallery at Vkontakte Krokin gallery at twitter Krokin gallery at Instagram Krokin gallery blog
Follow Krokin Gallery on Artsy
© 2002-2017 Krokin Gallery, All Rights Reserved.